Арт-группа «Война» выкладывает из мёртвых тел на дворцовой площади слово «Welcome». Прекрасный получиться снимок с высоты полёта беспилотника.

Моё сознание пляшет, рвя грани между прошлым и настоящим. Мутный коктейль из воспоминаний и действительности. Рваный ритм моей жизни. Я теряю способность различать что же происходит на самом деле, а что лишь плод моей памяти.

Постепенно связь с жизнью вне города пропадает. Перестаёт работать радио, телевизор мерцает серым экраном, исчезают мобильная связь и интернет. Нам больше некому врать.

Пытаюсь вспомнить, как же это случилось:
«Тридцать первое августа, митинг оппозиции перед Гостиным Двором. Не больше тридцати человек истерично кричат в мегафоны, размашисто машут чёрными флагами, на груди мятые бумажки с протестами, худые немощные тела распластываются в знак протеста на холодном асфальте. Санкционированная истерика. Случайные прохожие обыватели кидаются прочь от этого опасного, сумасшедшего действа. Четыре бронированных полицейских Урала, парящий в небе военный вертолёт, машина скорой помощи, ОМОН в боевой раскраске с железными щитами и в чёрных блестящих касках. Длинные эрегированные резиновые дубинки в руках, вздёрнуты в небо.
Сжимаю холодный пластик фотоаппарата. На спине размашистая надпись – название газеты. Снимаю. Хорошие фотографии людской агрессии. Вот лица «несогласных» искажены страхом, ненавистью, болью. В сухих, беззубых ртах стариков бьётся визгливый, сумасшедший протест. Суровые, пустые лица палачей в форме. Блеклые взгляды безразличия прохожих. Сутолока журналистов на фоне локальных очагов трагедии. Цветные фотографии красочных сцен, современная интерпретация картин Брюллова «Последний день Помпеи». Я хорошо на них заработаю.
Ещё пару снимков. Лица активистов, управляющих процессом. Лица иностранных журналистов, наскоро берущих интервью у людей, сидящих на тротуаре. Знакомые лица заинтересовавшихся прохожих, лица симпатизирующих милиционеров. Я всегда тешу себя, что в этом — мой гражданский долг. Мой протест желтизне прессы, двуликости моей основной работы, моей жизни. Моё собственное оправдание внутреннему журналисту, фотографу, неудачнику, лжецу, филёру, Иуде.
Массивные чёрные тучи прорываются нам на головы густым грязным ливнем. Мы поднимаем вверх голову и глотаем капли дождя. Сладкий привкус на языке. Дети дьявола начинают плясать внутри меня. Голод, мой голод жгёт меня. Серый кисель из пространства, времени, действа. Внутри, как мучные комочки, одиночные воспоминания произошедшего.
Я вцепился в горло высокому мужику в чёрной косухе, он судорожно цепляет руками воздух, стучит ногами. Коренастый омоновец и седая старушка разрывают вдвоём мужчину в жёлтой куртке с надписью «Деловой Петербург». Чёрный тонированный лексус обступает толпа, мужчина в строгом костюме стреляет в нападающих. Машина резко стартует с места и бьётся в фонарный столб. Толпа настигает его, вытаскивает извивающееся тело наружу. Падающий дымящийся вертолёт на крышу Гостиного двора.
Монотонный голос диктора из автомобильного приёмника:
— Дорожная ситуация в эти дни неблагоприятная, особенно на загородных магистралях — сильный туман. Густой пеленой окутаны участки трассы «Скандинавия». Видимость очень плохая. По словам синоптиков, это легко объяснимо. Такие явления в конце лета, начале осени связывают с приходом скандинавского антициклона. Зато в городе из-за него довольно тепло, правда, облачно, иногда дождь».